Искандер13 (iskander1313) wrote,
Искандер13
iskander1313

Categories:

Самарканд. Часть 6: махалли и народы

Оригинал взят у varandej в Самарканд. Часть 6: махалли и народы


Закончив в прошлой части у подножья Арофисаба рассказ о важнейших достопримечательностях Самарканда, попробую опровергнуть распространённое мнение о том, что кроме них ничего интересного в древнем городе нет. Да, махалли Самарканда не сохранили архитектурную ткань глинобитных домов с резными дверями, как в Хиве или Бухаре, но сохранили ткань культурную: махалли Самарканда - это девственная городская сельва, погружение в которую впечатляет не меньше любых изразцов под голубыми куполами. Кроме того, не зря (хотя и не поэтому) в ВКН ЮНЕСКО Самарканд значит "перекрёстком культур" - махалли даже "на глаз" отличаются по населяющим их народам, будь то жутковатый цыганский район или чопорный персидский.

Выходя из дверей гостиницы Баходира, по правую руку я видел Регистан, а по левую манили переулки. В одно утро из четырёх я пошёл налево:

2.


И уже с первых кварталов мой путь пролегал по таким вот пейзажам. Сами домики на узких извилистых улицах новые, но так ли это важно? Трубы и провода, опутывающие их как лиана, добавляют сходства с одушевленным Лесом из "Улитки на склоне":

3.


Так эти же улицы выглядели сотню лет назад (фото Прокудина-Горского) - многие путешественники отмечали неказистость и грубость застройки старого Самарканда - столь зрелищным, как Бухара или Хива, он в обозримом прошлом и не был:

3а.


Иные дома стоят в глубине кварталов, и к их воротами ведут узкие переулки:

4.


Но главное свойство самаркандских махаллей - в них очень много жизни, словно ходишь и не по улицам, а по коридорам большой коммунальной квартиры или общежития:

5.


Не зря именно Самарканд дал мне больше всего кадров для поста "Жизнь в махаллях" в обзоре Узбекистана в целом.
А из-за поворотов то и дело показываются какие-то общественные здания, комплект которых должен быть в каждой уважающей себя махалле. Вот например типичная для Самарканда махаллинская мечеть Кази-Калон (Великого судьи) 19 века с экраноподобным айваном и крошечным минаретиком, больше похожим на кафедру. Большинство таких мечетей построены в 19 веке, и эта - первая по пути от Регистана:

6.


Баня недалеко от синагоги (о ней позже) - судя по всему, совсем новая, открывшаяся буквально накануне моей поездки (а это был, страшно подумать, прошлый май):

7.


Базарчик махаллинского масштаба, оживающий на несколько часов по утрам. "Шарк" - значит, "Восток", но название ли это базара или же он принадлежит Восточной махалле - не знаю:

8.


Фото Прокудина-Горского. Обратите внимание, что в его времена тут многие носили чалму, сейчас в Узбекистане крайне редкую:

8а.


Но не стоит думать, что вся застройка самаркандских махаллей - новая: как нигде в Средней Азии часто на этих улицах попадаются добротные русские дома из жёлтого кирпича. Когда они строились, здесь был точно такой же девственный "сартовский" или даже "туземный" город в противоположность Русскому Самарканду, построенному с нуля по ту сторону бывшей цитадели. Дома принадлежали не русским, а самым что ни на есть таджикам, узбекам, евреям (в зависимости от состава махалли), проникшихся веяниями новой метрополии.

9.


Накануне своего покорения Россией Самарканд медленно выходил из глубокого упадка - подобно средневековому Киеву, он представлял собой город-святыню и город-регалию владевших им монархов. Путь из Персии в Китай оскудел, пути из России в Индию проходили через другие крупнейшие города Туркестана - Бухару и Ташкент, и лишь появление агрессивного Кокандского ханства вновь сделало Самарканд торговым и военным форпостом Бухарского эмирата. Сюда ставили знатных наместников, но по своему экономическому и политическому влиянию Самарканд не выделялся на фоне Карши, Шахрисабза или Кермина (ныне Навои). Вошедшие сюда в 1868 году офицеры оценивали его население примерно в 10 тысяч человек.

10.


И хотя к началу ХХ века губернский Самарканд был лишь 5-6 по величине городом Туркестана (после Ташкента, Бухары и уездных Коканда и Намангана в Ферганской долине), всё же за 30 лет он вырос впятеро - до 55 тысяч человек. Многие ехали сюда из Бухары с её средневековыми порядками и произволом эмира - "деловой климат", как сказали бы сейчас, в Самарканде был лучше, и возможно, строительство "русского" дома для таджика значило стремление "жить как русские", для местных ведь мы были европейцы.

11.


Между тем, я вышел к центру очередной махалли Мубарак, на натуральную площадь с фонтаном и почти такой же, как и прошлая, мечетью, украшенной домонгольского вида кирпичными орнаментами минарета. "Мечети здесь вообще любимые места для стечения народа, ибо у всякой самой маленькой мечети есть бассейн и садик, и в тени деревьев там приятно отдохнуть от знойного жара открытых улиц (...). Толпы пестро одетых мужчин занимают всякое защищенное от солнца место. Сидят здесь купцы, громко разговаривая о каком-нибудь очень важном деле; недалеко от них собралось множество слушателей вокруг дервиша или муллы, рассказывающего священные легенды; между ними расположились в различных группах наслаждающиеся простым завтраком из фруктов и хлеба. Здесь постоянное движение; казалось бы, что находишься в трактире, если бы между этими группами не заметны были молящиеся (...). Те самые люди, которые несколько дней тому назад были готовы убить всякого неверного, осмелившегося войти в святой город, теперь меня пригласили в мечеть завтракать, и вокруг себя я не замечал ни одного лица, смотревшего с ужасом на кафира; напротив, присутствующие вмешивались в наш разговор, который мы вели в довольно веселом тоне" - из заметки "В замирённом Самарканде", запечатлевшей город через несколько дней после его покорения Россией.

12.


И как видите, тут с той поры изменилось немногое. Напротив мечети - махаллинский комитет, рядышком магазин. Местные очень гордятся своим фонтаном - "такой есть только в Ленинграде и здесь!" (как вы понимаете, это стандартное клише), а мне обяснили, как идти в синагогу и дальше в цыганский квартал... собственно, к последнему достаточно было бы следовать за арбой.

13.


Комитет махалли, он же чайхана - ведь изначально это слово обозначало не среднеазиатский аналог ресторана, а именно место в центре махалли, куда народ приходил за чайком пообщаться. Таджики мне рады - они вообще народ простой и непосредственный, а в Самарканде их большинство населения и сто лет назад (36 тыс. человек из 55 тыс. населения), и сейчас - как таковой статистики нет, но речь и типажи в городе преобладают таджикские, особенно в этих старых районах - как поляки в довоенном Вильнюсе, как немцы в довоенной Риге...

14.


Отсюда в общем недалеко до синагоги - немалую долю населения старого Самарканда составляли персоязычные евреи, которых традиционно называли бухарскими. Тут уместно сослаться на всё те же "В замирённом Самарканде" (пол-статьи посвящёно еврескому кварталу) и на мой пост про Еврейский квартал Бухары - там не только история яхудов ("иудеев"), но и фотографии бухарских махаллей, архитектуру сохранивших лучше, чем уклад. Если совсем уж вкратце, то евреи в Среднюю Азию прибывали несколькими волнами начиная с 6 века до нашей эры, когда Туран и Вавилон с его пленением были частью империи Кира Великого. От персидских евреев бухарские обособились в 17 веке с разрывом связей суннитского Туркестана с шиитским Ираном, а на рубеже 19-20 веков с подачи заезжего ребе из Марокко ещё и перешли на неизвестный здесь ранее молитвенный канон испанских евреев-сефардов. В Средние века местные монархи относились к яхудам довольно лояльно, я даже слышал мнение, что средневековый Туркестан был для евреев едва ли не самым безопасным местом мира. Но в 18 веке хивинский хан и бухарский эмир новых тюркских династий резко закрутили яхудами гайки, обложив огромными налогами, запретив иудейские богослужения и просто занимаясь откровенным рэкетом: когда эмиру срочно нужны были деньги, он начинал угрожать евреям резнёй, и яхуды, понимая, что ему надо, тут же поправляли финансовые дела эмирата - они по-прежнему были довольно богаты, занимаясь торговлей, ремеслом и, что важно, винокурением - тайком к ним за "зелёным змием" ходила даже мусульманская знать. Из обедневшей Хивы от тех гонений евреи ушли, к началу 19 века по сути единственной общиной оставалась бухарская, но Бухара и Самарканд для яхудов слагали двойную систему, и между этих двух городов община перетекала не раз.

15.


Расцвет еврейской общины Самарканда был и вовсе в эпоху Тамерлана, который вывез с Ближнего Востока немало еврейских ремесленников, в том числе красильщиков тканей - последнее оставалось специальностью бухарских евреев вплоть до ХХ века, и в Бухару красильщики явно перебрались из оскудевшего Самарканда. А в 19 веке - наоборот, евреи активно переселялись в Самарканд из Бухары, осваивая здесь торговлю с Россией. Возможно, именно с евреями и было связано экономическое возрождение города: русские офицеры, изучая "замирённый Самарканд", встречали здесь иудейских купцов, доходивших до Германии. В свою очередь, яхуды первыми из народов Самарканда начали учить русский язык и видимо ещё активнее переселялись сюда уже под Россией. В Средней Азии был вообще уникальный случай: евреи были рады русским, положившим конец эмирскому произволу, а русские - евреям: в дневниках и мемуарах офицеров, путешественников и купцов "красивые, опрятные, скромные и гостеприимные" яхуды стабильно ставятся в пример как местным мусульманам, так и своим соплеменникам из печального Идишланда. К началу ХХ века в Самарканде жило несколько тысяч бухарских евреев и около тысячи ашкеназов.
Под властью Бухары самаркандские евреи довольствовались потайным молельным домом, а возглавляла общину весь 19 век династия ребе Калантар - Моисей, встречавший русскую армию, и его сын Рафаэль, который и построил эту синагогу в 1891 году:

16.


Найдя синагогу по подсказкам прохожих я уткунлся в потрясающе красивую резную дверь. Проходившая мимо женщина подсказала мне телефон нынешнего раввина, но я так и не дозвонился ему - на самом деле жаль, синагога не случайно называется Гумбаз, то есть Купол - у неё красивое убранство. В действующих синагогах я бывал в Бухаре, в Самарканде же Гумбаз не единственная - ещё одна синагога действует в Новом городе. Ныне в Самарканде, как и в Бухаре, евреев осталось несколько десятков, в старом еврейском квартале и вовсе одна-две семьи, а большая часть тех, кто не уехали в Израиль, уехали в Ташкент.

16а.


За синагогой начались и вовсе какие-то дебри, узкие переулочки, непредсказуемо заканчивающиеся тупиками, ярко одетый люд и девушки, прячущие лицо при виде фотоаппарата:

17.


Я спрашивал, что тут живёт из народ, и мне отвечали - таджики. Но таджики жили и в тех, вполне глобализованных махаллях. Возможно, те - старые горожане, а эти приехали в опустевший еврейский квартал из горных кишлаков? Но было полное ощущение, что я провалился в какую-то другую эпоху:

18.


На другой стороне махалли - здоровенная школа сталинской постройки, но прямого прохода с этой улицы нет ни к ней, ни за неё.

19.


Изрядно потыкавшись по тупикам и поплутав по извилистым улочкам я наконец вышел на обширное пустое пространство. За еврейской махаллёй начинается ещё более обособленная махалля - цыганская:

20.


Вернее, она отделена глубоким оврагом, по "эту" сторону которого лишь несколько домов. Глухие фасады на дне оврага напоминают линию обороны:

21.


Несколько лет назад один путешественник рассказывал мне, что в Самарканде есть индусы, как ни в чём ни бывало живущие отдельным кварталом со времён Тамерлана, который привёз их как рабов. Индусы в среднеазиатских городах действительно были, что в Бухаре, что в Самарканде, и местные презирали их ещё больше, чем евреев, так как занимались они ростовщичеством, но та община в ХХ веке рассосалась почти без следа. Что же за индийцы живут в Самарканде, я долго пытался узнать, но ни всевдующий гугль, ни другие путешественники ничего о них не знали, и в какой-то момент до меня дошло, что "самаркандские индийцы" - ни кто иные, как цыгане. О том, что этот народ пришёл из Индии, весьма наглядно напоминает открывающая махаллю свалка с копошащимися в ней голыми детишками:

22.


У рома, европейских цыган-христиан, есть легенда, что когда Христа вели на Голгофу, цыгане украли гвоздь, и за это Господь позволил им воровать. Ничего не знаю про дом - египетских и в целом ближневосточных цыган, а в Средней Азии живут люли, и про них есть своя легенда: якобы, давным-давно их предки, представители самой низшей и презренной индийской касты, произошедшей от персидских пленников, спустя века ушли из Индии в поисках исторической родины, где их давно забыли. В дороге от каравана отбились двое детей - брат Лю и сестра Ли, а пытаясь догнать взрослых потеряли ещё и друг друга. Но оба выжили, выросли, после многих лет скитаний снова встретились, и не зная о своём родстве, но иррационально любя друг друга, поженились. Потом, уж не знаю как, кровосмешение вскрылось, и мулла мечети, где они венчались, проклял их самих и всех их потомков - так и появился в Туркестане этот бродячий народ, нация потерянных детей.

23.


Кое-что достоверное в легенде есть - цыгане действительно ушли из Индии около полутора тысяч лет назад, где слагали низшую из низших касту потомков иноземных военнопленных; ушли действительно в Персию, а оттуда по трём сторонам - в Византию (рома), в Египет (дом) и Среднюю Азию (люли), не считая всяких более мелких ответвлений типа кырымов. Современные учёные установили, что каждая из этих групп происходит от нескольких сотен семей, принадлежавших к одному народу. Цыгане говорят на разных языках, исповедуют разные веры (если дом и люли в основном мусуьмане, то у рома представлены все 3 ветви христианства), а роднит их только "цыганский образ жизни", давно ставший понятием нарицательным. И, несмотря на огромные расстояния - внешность: всё же цыгане редко женятся на посторонних, поэтому сохранили чистоту типа.

24.


В обиходе русские и тюрки (узбеки, казахи, киргизы) называют "люли" всех среднеазиатских цыган, а вот таджики (даром что цыгане тут сами все говорят на особом таджикском диалекте) зовут их "джуги" - на самом деле это множество ни то племён, ни то каст, все со своей специальностью и своим арго, отличающим в первую очередь их языки и от таджикского, и друг от друга. Люли в узком смысле были народом бродячих артистов, попрошаек и гадателей, каволы торговали, чистони воровали, согутарош резали деревянную посуду, а паръя в горных кишлаках растили табак и продавали насвай (и выпав из цыганского образа жизни, сохранили индийский язык). Представителей чужих каст цыгане назвали "мазанги", а с рома общего языка они так и не нашли, воспринимая друг друга как совершенно чуждые народы. Столицей "русских цыган" традиционно была молдавская Сорока, ну а Самарканд - столица цыган среднеазиатских:

25.


С такой теоретической подготовкой, имея опыт общения с чрезвычайно приставучими люли-попрошайками на Сиабском базаре и начитавшись Варламова с его красивым фотографиями и навязчивым отвращением к тому, что на них изображено, я спустился в люли-махалли. Скажем прямо, Варламов конечно изучил её на порядок основательнее, посетив десяток домов, но вот говорю - чем больше езжу по его местам, тем больше у меня ощущение, что он местами просто врёт, уж по крайней мере "плюющихся попрошаек" я не встречал нигде, да и часть типажей в его репортажа словно из Молдавии. В дом же да на чай меня зазвали первые встречные люли, и вот таким я увидел их двор - справа гостиная, слева двери в жилые комнаты. В принципе, так же устроены дома таджиков и узбеков, и если гостиных я видел десяток, то в жилой части был всего один раз - у узбека-каучсёрфера в казахстанском Турбате. Но дворы узбеков и таджиков - просторные, зелёные, со столами и садиками, а двор люли - маленький, пустой и неправильной формы:

26.


В гостиной - ковры и стопка цветастых сюзане как шкала измерения достатка. Хозяин принёс чаю, масла, варенья и лепёшек - стандартное угощение для гостя в узбекистанских домах. А дальше ещё часок сидели да разговаривали, и наверное рассказывал я больше, чем слушал - тут надо понимать, что в таких местах ты сам диковинка, и я давно привык этим пользоваться, расплачиваясь за экскурсии по домам других народов тем, что сам другой и этим интересен. Интересно, что у люли охотно фотографруются мужчины, но страшно этого не любят женщины всех возрастов.

27.


В основном люли занимаются тем же, чем и все прочие цыгане. Но в этой семье мужчины работают на заводе, а женщины где-то торгуют. Говорят они по-таджикски, "но по-своему", а в целом спустя время я с удивлением понимаю, что ничего по сути-то я так и не узнал.

28.


Одно могу сказать - песен не пели, денег не просили, о жизни на московских вокзалах не рассказывали, так что рискну предположить, что у Варламова в тех махаллях был какой-то качественный проводник. Мне показалось, что в своей среде люли не очень-то отличаются от таджиков из глухих кишлаков. Попрощавшись с хозяевами дома (там и женщины были, но как уже говорилось - фотографироваться отказались наотрез), я пошёл через махаллю, по сути облепившую одинокий холм. Коротко стриженные девочки с серьгами в ухе, голая малышня и ощущение какого-то единого пространства не для чужаков:

29.


Фотографии взрослых женщин люли у меня есть в посте про Сиабский базар, ближе к концу, а тут как-то не случилось. Но страх их перед фото удивляет - помню, как в Термезе нам в машину постучались дети-попрошайки, и когда я вынул фотоаппарат, они бросились в рассыпную и попрятались за окрестными машинами - уж не знаю, какое с этим связано поверье...

30.


Внезапно, русская старушка, каким-то чудом оставшаяся в этом квартале. За ней наверняка стоит какая-то своя история...

31.


На вершине холма - большой дом сталинской постройки, возможно бывшая школа или ещё какое-нибудь учреждение, а ныне жильё:

32.


Я заглянул в его коридоры. На застроенную дворцами Цыганскую гору в Сороке квартал люли совсем не похож...

33.


За большим домом улица вновь идёт под уклон, огибая холм. Лишь покинув цыганскую махаллю, я почувствовал какое-то иррациональное облегчение: осталось чувство, что тёплый приём в начале был закономерен, а вот отсутствие эксцессов в дальнейшей прогулке по цыганской махалле было скорее везением - мне кажется, нарваться на неприятности в этом районе несложно...

34.


Поэтому, сфотографировав напоследок старинную шелкоткацую фабрику, я поймал машину и поскорее уехал отсюда подальше.

35.


Так что перенесёмся теперь на другой конец Самарканда - на западную окраину, где за Русским Самаркандом (о котором ещё будет пара отдельных постов) находится обширный район Панджоб. Собственно, и улица туда ведёт Панджабская, и с какого-то момента пейзаж вдоль неё слегка-слегка меняется, дополняясь например пирамидами бутылок размером с зиккурат Чога-Замбиль у каждого магазина :

36.


На въезде в Панджоб - целый небольшой театр на втором этаже кафе:

37.


Напротив него - небольшая Иранская мечеть, за которой раскинулось соответственно Иранское кладбище. Панджоб - персидская махалля, или вернее целый город, поглощённый разросшимся Самаркандом в ХХ веке:

38.


О среднеазиатских иранцах я уже рассказывал и раньше, в городе-спутнике Бухары Кагане, где иранец на своей машине показал мне свои махалли и остатки военного городка царских времён. Он был из "машхади" - персов из провинции Мешхед, переселявшихся в Русский Туркестан подальше от смут и нищеты на исторической родине, но есть ведь ещё "ирони", "фарси", "персиёни": Персия  совсем рядом, и вплоть до 16 века, когда в ней утвердился шиизм, Средняя Азия была неотъемлемой частью Большого Ирана. Постепенно здесь сложилась немаленькая (несколько десятков тысяч человек) и очень заметная, так как обитает в основном в древних городах, иранская община, не раз пополнявшаяся свежей крвоью: воины и чиновники многочисленные иранских империй от Кира Великого до покорившего Среднюю Азию в 1740 году Надир-шаха, купцы и ремесленники от великих строек Тамерлана до колониальных рынков Русского Самарканда, рабы и пленники из Хорасана (таковых было особенног в Хиве), инакомыслящие от бахаистов в Ашхабаде до поэта Абулькасима Лахути... Персы жили в Средней Азии и когда здесь были Хорезм и Согд (и есть легенда, якобы арабы, покорив Самарканд, убили в нём всех мужчин, а женщин насильно женили на пригнанных персах), и на рубеже тысячелетий, когда этот край и сам был в основном персоязычным, и позже, когда Туран стал Туркестаном, тем более многие из среднеазиатских персов на самом деле азербайджанцы - ведь большая часть этого народа (а их больше, чем узбеков) живёт не в своей "титульной" стране, а именно в Иране. Но здесь они все просто иранцы (так-то это не национальность, а гражданство - как россияне или казахстанцы), и объединяет их происхождение и вера: они шииты, потому что говорящий на персидском суннит называется таджик.
Подробнее среднеазиатских персах читайте здесь, текст курсивом.

39.


Глядя на карту, я был уверен, что Панджоб возник уже в царские времена, отделённый Русским Самаркандом от  Старого города - но если в Каган иранцы действительно пришли вместе с русскими, то здесь всё было хитрее. Персы жили в Самарканде и раньше, но Панджоб своим появлением обязан войне с Надир-шахом 1740-х годов - многочисленных иранцев, оставшихся в Бухарии после смерти завоевателя и распада его владений, не стали резать или изгонять, а переселили в почти опустевший к тому времени Самарканд, но не в сам город, а в степь около него. Дальше ещё несколько лет персы копали от Самарканда канал Даргом, так же известный как Иранский арык, близ их городка разделявшийся на пять русел - отсюда название, которое можно перевести как "Пятиречье". Так что это не Панджоб вырос за Русским Самаркандом, а Русский Самарканд встроился между Старым городом и Панджобом. Не знаю точно, когда он был включён в состав Самарканда, но ощущение другого города, маленького и самодостаточного, где все знают друг друга и сходу видят чужака, здесь не покидает и ныне:

40.


Центр Панджоба - медресе 19 века на главной улице, в пышном Самарканде выделяющееся голым серым кирпичом:

41.


Памятник в фойе... забыл спросить, кому, но в конце концов из Средней Азии был цвет иранской поэзии, через Самарканд и Бухару проходили Рудаки, Фирдауси, Омар Хайам, а судя по книге в руке, это явно поэт. В самом медрсе шёл ремонт:

41а.


И сидели в теньке сами иранцы - и обратите внимание, что не дастарханом, а за европейского вида столом. Утром я пил чай у люли, вечером пил чай у иранцев (а недовольный вид - единственно от общей усталости) - спокойных и достойных до надменности представителей древнего и великого народа. Считается, что в Самарканде они говорят на узбекском (так как выходцами были из азербайджанских останов), но мне они сказали, что с таджиками друг друга понимают, особенно письменно (произношение заметно разное), и что тюркизированные иранцы живут в Катта-Кургане (колоритных аксакалов оттуда я видел в Ургуте). В основном со мной говорил человек в рубашке и с большим кольцом на пальце, на фото сидящий рядом со мной:

42.


За медресе - шиитская мечеть уже современной постройки, её высокий минарет довлеет над всем Панджобом:

43.


Архитектура едва заметно иная, возможно строил приглашённый архитектор из Ирана. Особенностью своего зодчества иранец назвали мне надписи, опоясывающие и здание, и минарет:

44.


Заходить вовнутрь мне не разрешили (хотя и очень доброжелательно), но сами предложили сфотографировать зал мечети. Иранцы говорили, что шиизм строже суннизма, но имеет меньше формальных запретов и требований - например, намаз они совершают те же 5 раз в день, но не обязательно в строго отведённое время - 2-3 "сеанса" можно сдвинуть в один, если был во время них занят. Иранец говорил мне, что они уважают любые религии, в том числе суннизм, а не признают только всякие новые секты, ваххабизм и бахаизм (последний, впрочем, тоже довольно молод, а зародился как раз-таки в Иране).

45.


И в целом, уже не первый раз ловлю себя на том, что иранцы в общении оставляют у меня самое приятное впечатление из узбекистанских народов. Да и махалли Панджоба (всего их около 30) самые из виденных мной уютные, чистые и просторные, хотя и  лишённые того колорита:

46.


Одно из русел Иранского арыка:

47.


Давно не езженная и занесённая пылью железная дорога, ведущая от вокзала к заброшенным ныне заводам Русского Самарканда:

48.


За Панджобом, частично в него вклиниваюсь, начинаются микрорайоны - удивительно, но в Самарканде они тоже есть, хотя из городов сопоставимого масшатаб он пожалуй самый малоэтажный во всём бывшем СССР:

49.


Полоса микрорайонов тянется через весь Самарканд по западным окраинам до железнодорожного вокзала. В одном из них есть даже Русский театр имени Чехова, от медресе Панджоба до него меньше километра. Но я тогда этого не знал и дошёл лишь до какой-то протестантской церкви:

50.


На фоне панельки сушится кирпич:

51.


На заброшенной железнодорожной колее пасутся коровы:

52.


В следующих двух частях - об отдельных достопримечательностях в разных районах Самарканда.

САМАРКАНД-2015
Обзор поездки и оглавление серии.
Ташкент, Бухара, Хорезм - см. оглавление.
Посиделки у Баходира. Встречи в дороге.
Самарканд.
Общее. История, колорит, традиции, ремёсла.
Регистан.
Кук-Сарой и Гур-Эмир. Оплот Тамерлана.
От Регистана до Сиаб-базара.
Подножье Афросиаба. Шахи-Зинда и могила Даниила.
Махалли и народы.
Разное. Медресе, мечети, мавзолеи.
Разное. Совсем разное.
Русский Самарканд. Вокзал, храмы и бульвар.
Русский Самарканд. Дома и люди.
Окрестности Самарканда.
Хазрат-Дауда.
Ургут.
Перевал Тахта-Карачач и спуск в Кашкадарью.
Южный Узбекистан - будет отдельная серия.

Непонятные слова и ситуации - см. по ссылкам ниже.
Tags: Узбекистан, путешествия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment